17.00
— Ну-с, господа товарищи, за успешное окончание этого дела!
Собрались в кабинете Максимчука и Самопалова. Сдвинули два стола, выставили на них водку, разнокалиберные чашки-стаканы, по-мужски навалили закуску. Собрался почти весь отдел. Даже Струшников пришел, хотя обычно старался избегать подобных застолий.
Уж слишком повод был знаменателен.
К Александру с утра подходили сотрудники, даже из других отделов, с поздравлениями, как к имениннику. Хотя он честно доложил о том, что его личный вклад в операцию не столь велик, что основная заслуга в освобождении Губермана-младшего принадлежит Умару… Все равно его привечали.
И вот теперь, вечером, собрались отметить событие.
Захмелевший Поспелов в который раз начинал рассказывать о том, как они со Струшниковым ворвались в квартиру, как он испугался пистолета, но все же бросился на бандита. Его никто не слушал. Николай с завистью поглядывал на товарищей — он, как всегда, был за рулем — и жаловался, что отстреливавшийся бандит вдребезги разбил левую фару, чего они в азарте погони не заметили. Даже Палыч, обычно неразговорчивый, пересказывал компании разговор с Мизеранцевым, повторяя время от времени: «Неужели он прав, стервец?»…
Короче говоря, вечеринка удалась.
А Максимчук вспоминал Валентину. Они с ней после пощечины у вертолета практически не разговаривали. Во время перелета сидели порознь. В Хасав-Юрте Максимчук, Губерман и пришедший в себя Олег-прибалт остались, а журналистка, холодно попрощавшись с Александром, отправилась на вокзал. Больше они не виделись. Александр чувствовал себя перед ней крайне неловко. Все же, как ни говори, а ведь обманывал он ее… Не имел права говорить правду, это она должна была бы понять… И чего она так в душу-то запала? Нормальная женщина с первой же встречи мужчину в постель не позовет. Александр себе в этом давал полный отчет. Она вполне могла улечься и с другим… Эта мысль, как занозой, колола его приступами ревности. И все же он постоянно вспоминал девушку. Вот ведь не было печали…
Он так и не удосужился у нее узнать, от какой редакции она ездила в Чечню. А она не знает, от какого подразделения милиции ездил он…
А, ладно, что было, то было. Как там у поэта:
— …Саня, ты о чем задумался? — вывел его из задумчивости Олег. — Ты слышишь, что Поспелов предлагает?
— Ксандр Григорич, — громко и хмельно кричал стажер. — Я вот здесь без вас спорил, но мня не все поддержуют. Я вот грю, что раз вы лично освободили мальчишку, вам премия от отца полагается. Тем более что он не бедненький у нас. С него требовали «лимон» баксами, а вместо этого из государственной казны заплатили… Сколько? Четвертной! Это несправедливо…
— Кто о чем, а лысый о расческе, — добродушно усмехнулся Самопалов.
— Да, Олег Владимирыч, о расческе… Фу, запутался, о премии! Хватит быть бессребрениками, нужно о себе подумать, о детях своих…
— То же самое мне говорил и Мизеранцев, — бросил Струшников.
— Я чужих детей воровать не стану, — обиделся Поспелов. — И не призываю. Но я считаю, что труд должен оплачиваться адекватно моральным и физическим затратам.
— …А говорят еще, что ворон ворону глаз не выклюет, — уловил Максимчук фразу в разговоре двух коллег. — Сейчас выясняется, что Губерман — тот еще фрукт…
— Есть у меня приятель, — вмешался в их разговор Александр. — Андрей Матях, у него большое увлечение, он берет народные поговорки и немного переделывает их. Получается довольно любопытно. Так вот, Андрюха и пошутил: один ворон у другого глаз выклевал. И знал ведь, что не положено, но уж очень кушать хотелось… Так и здесь: всем кушать хочется, вот и добывают пропитание кто как может и умеет.
— К слову, — обронил Струшников. — Губерман-отец принес и официально передал Управлению сто тысяч долларов. Для погашения затрат на операцию и премирование всех участников операции.
— Есть правда на свете! — вскричал Поспелов. — Ура Губерману!
Полковник с чуть заметной усмешкой взглянул на него.
— Вы ему больше пить не давайте. И решите сразу, кто его повезет домой. Да и сами не засиживайтесь, расходиться пора…
Ответом на слова начальника был дружный звяк стаканов и чашек.
— Вот и арестовывай его после такого жеста, — буркнул Самопалов.
— Не говори, — поддержал Николай. И резко поменял тему разговора: — Олег, помнишь, я тебе про бабу рассказывал?
— Какую бабу?
— Ну, ту, которая генералу звонила.
— Помню. Так что?
— Она сегодня у него на приеме была. Утверждает, что это кто-то из наших за нее вступился. Генерал специально у всех начальников отделов спрашивал об этом случае, но никто не признается.
— Вот дурка, — засмеялся Самопалов. — И чего тут скрывать-то?
Александр на этот разговор не обратил внимания. Он и не подозревал, что речь идет о нем.
Комментариев нет:
Отправить комментарий