– Отпустите его, – услышал я голос Айрис.
– Пожалуйста, – проговорил Жаба. – Пара пустяков.
И устроившаяся было на мне жаба с круглой рожей скакнула в сторону. Я перевел дыхание. Они дали мне встать и отступили на шаг.
Айрис стояла у края тротуара, сжав руки в кулаки и глядя на происходящее широко открытыми глазами.
Я с трудом сделал шаг. Но Жаба и Джаред толкнули меня назад.
– Не торопись, – бросил Джаред, невысокий и худой, но, пожалуй, из них самый подлый.
– Чего вам надо? – спросил я.
– Ты зачем сказал Таше, что банка с пепси полетела из-за меня? – Жаба приблизил ко мне свою красную лоснящуюся рожу.
– Потому что она полетела из-за тебя, – выпалил я, сбрасывая грязный лист с волос.
– Но Таше-то какого черта ты это сказал? – тянул свое Жаба.
– Потому что он слабак, – проговорил Дэйвид.
– И трус, – вставила Бренда.
– Потому что он ябеда, – подвел итог Жаба.
– Но это все из-за тебя! – закричал я, когда они снова толкнули меня в грязь.
Айрис вскрикнула и закрыла рот руками. Я видел, что она не на шутку испугалась.
– Да не бойся, – бросил я ей. – Они мне ничего не сделают. Так ведь? – Я повернулся к Жабе.
Вся четверка заржала.
– Что мы сделаем Ку-ку-Рикки? – спрашивает Бренда.
– Отмутузим его, – предлагает Дэйвид.
– Нет, лучше пусть споет, – кричит Жаба, подмигивая мне.
– Только не это, – ору я. – Все, что угодно, только не это.
Они больше всего веселятся, заставляя меня петь. Они все время мучают меня, требуя, чтобы я пел. Наверное, потому, что у меня нет ни голоса, ни слуха.
– Ради бога, – чуть не со слезами на глазах прошу я.
– Это ты брось. Надо спеть. Спой своей новой знакомой, – издевается Бренда и головой кивает в сторону Айрис.
– Не буду! – упорствую я.
Дэйвид и Джаред наклонились надо мной и давят на плечи, все глубже запихивая меня в грязь.
– Будешь петь? – спрашивают они.
– Пой «Звездное знамя»! – приказывает Жаба.
Остальные одобрительно орут и хлопают.
– Во-во! Точно! «Звездное знамя»! Самое оно.
– Н-е-е-е-т! – чуть не плачу я. – Только не это! Ну, ребята, хватит! Я же слов не знаю. Не заставляйте меня снова петь гимн!
Я просил их и умолял. Айрис просила и умоляла. А этим злыдням хоть бы что. Уставились на меня и из грязи не выпускают. Что тут делать будешь? Другого способа отделаться от них нет. И вот сижу я в ледяной грязной каше и начинаю петь.
– «Ты видишь…
Они так и покатились со смеху. Свистят, улюлюкают. Словом, резвятся вовсю. Чуть сами не падают в грязь.
– …и дом храбрых».
Кое-как дотянул я до конца. Половину слов, само собой, растерял. В высоких местах голос у меня срывался, и я фальшивил почем зря. И уж, само собой, никогда мне так муторно не было. Что теперь обо мне Айрис будет думать? Что второго такого дебила не сыщешь. Что я законченный неудачник. Мне хотелось раствориться в этой грязи, уползти в нее, как червяку, и больше никогда не вылезать на свет божий.
Я собрался с силами, выскочил из лужи и дунул со всех ног. Не оглядываясь. Ни на четырех заклятых врагов. Ни на Айрис. На Айрис тем более. Не хватало мне видеть, как и она смеется надо мной. Или жалеет.
Я мчался не останавливаясь, будто все силы ада гонятся за мной. Прибежав домой, я захлопнул за собой дверь и бросился к себе в комнату.
Это все из-за Таши, стучало у меня в голове. Сначала она вышибла меня из редакции – и все из-за какой-то случайности. А затем еще и сказала Жабе, что я настучал на него. Естественно, Жаба с дружками насел на меня. А чего им оставалось делать? Выследить меня и унизить перед Айрис! Всему виной Таша… всему виной Таша…
Я долго не мог заснуть, все думал, как в один прекрасный день сполна отомщу Таше.
Рано утром меня разбудил звонок. Была суббота. Я поднял трубку, еще толком не проснувшись. И кто, вы думаете, звонил? Таша.
Да-да, она. Совершенно неожиданный звонок. Который изменил всю мою жизнь.
